|
|
![]() |
 Зарегистрироваться |
|
Регистрация позволит Вам иметь полный доступ ко всем разделам сайта, а также размещать о себе информацию.
|
|
![]() |
|
|
|
![]() |
|
|
![]() |
|
|
![]() |
|
|
![]() |
|
Дневник
|
![]() |
|
Рубрики:
все
|
![]() |
БАЛЛАДА О НЕНАВИСТИ И ЛЮБВИ
I
Метель ревет, как седой исполин,
Вторые сутки не утихая,
Ревет, как пятьсот самолетных турбин,
И нет ей, проклятой, конца и края!
Пляшет огромным белым костром,
Глушит моторы и гасит фары.
В замяти снежной аэродром,
Служебные здания и ангары.
В прокуренной комнате тусклый свет,
Вторые сутки не спит радист.
Он ловит, он слушает треск и свист,
Все ждут напряженно: жив или нет?
Радист кивает: - Пока еще да,
Но боль ему не дает распрямиться.
А он еще шутит: "Мол, вот беда
Левая плоскость моя никуда!
Скорее всего перелом ключицы..."
Где-то буран, ни огня, ни звезды
Над местом аварии самолета.
Лишь снег заметает обломков следы
Да замерзающего пилота.
Ищут тракторы день и ночь,
Да только впустую. До слез обидно.
Разве найти тут, разве помочь -
Руки в полуметре от фар не видно?
А он понимает, а он и не ждет,
Лежа в ложбинке, что станет гробом.
Трактор если даже придет,
То все равно в двух шагах пройдет
И не заметит его под сугробом.
Сейчас любая зазря операция.
И все-таки жизнь покуда слышна.
Слышна ведь его портативная рация
Чудом каким-то, но спасена.
Встать бы, но боль обжигает бок,
Теплой крови полон сапог,
Она, остывая, смерзается в лед,
Снег набивается в нос и рот.
Что перебито? Понять нельзя.
Но только не двинуться, не шагнуть!
Вот и окончен, видать, твой путь!
А где-то сынишка, жена, друзья...
Где-то комната, свет, тепло...
Не надо об этом! В глазах темнеет...
Снегом, наверно, на метр замело.
Тело сонливо деревенеет...
А в шлемофоне звучат слова:
- Алло! Ты слышишь? Держись, дружище -
Тупо кружится голова...
- Алло! Мужайся! Тебя разыщут!..
Мужайся? Да что он, пацан или трус?!
В каких ведь бывал переделках грозных.
- Спасибо... Вас понял... Пока держусь! -
А про себя добавляет: "Боюсь,
Что будет все, кажется, слишком поздно..."
Совсем чугунная голова.
Кончаются в рации батареи.
Их хватит еще на час или два.
Как бревна руки... спина немеет...
- Алло!- это, кажется, генерал.-
Держитесь, родной, вас найдут, откопают...-
Странно: слова звенят, как кристалл,
Бьются, стучат, как в броню металл,
А в мозг остывший почти не влетают...
Чтоб стать вдруг счастливейшим на земле,
Как мало, наверное, необходимо:
Замерзнув вконец, оказаться в тепле,
Где доброе слово да чай на столе,
Спирта глоток да затяжка дыма...
Опять в шлемофоне шуршит тишина.
Потом сквозь метельное завыванье:
- Алло! Здесь в рубке твоя жена!
Сейчас ты услышишь ее. Вниманье!
С минуту гуденье тугой волны,
Какие-то шорохи, трески, писки,
И вдруг далекий голос жены,
До боли знакомый, до жути близкий!
- Не знаю, что делать и что сказать.
Милый, ты сам ведь отлично знаешь,
Что, если даже совсем замерзаешь,
Надо выдержать, устоять!
Хорошая, светлая, дорогая!
Ну как объяснить ей в конце концов,
Что он не нарочно же здесь погибает,
Что боль даже слабо вздохнуть мешает
И правде надо смотреть в лицо.
- Послушай! Синоптики дали ответ:
Буран окончится через сутки.
Продержишься? Да?
- К сожалению, нет...
- Как нет? Да ты не в своем рассудке!
Увы, все глуше звучат слова.
Развязка, вот она - как ни тяжко.
Живет еще только одна голова,
А тело - остывшая деревяшка.
А голос кричит: - Ты слышишь, ты слышишь?!
Держись! Часов через пять рассвет.
Ведь ты же живешь еще! Ты же дышишь?!
Ну есть ли хоть шанс?
- К сожалению, нет...
Ни звука. Молчанье. Наверно, плачет.
Как трудно последний привет послать!
И вдруг: - Раз так, я должна сказать! -
Голос резкий, нельзя узнать.
Странно. Что это может значить?
- Поверь, мне горько тебе говорить.
Еще вчера я б от страха скрыла.
Но раз ты сказал, что тебе не дожить,
То лучше, чтоб после себя не корить,
Сказать тебе коротко все, что было.
Знай же, что я дрянная жена
И стою любого худого слова.
Я вот уже год тебе не верна
И вот уже год, как люблю другого!
О, как я страдала, встречая пламя
Твоих горячих восточных глаз. -
Он молча слушал ее рассказ,
Слушал, может, последний раз,
Сухую былинку зажав зубами.
- Вот так целый год я лгала, скрывала,
Но это от страха, а не со зла.
- Скажи мне имя!..-
Она помолчала,
Потом, как ударив, имя сказала,
Лучшего друга его назвала!
Затем добавила торопливо:
- Мы улетаем на днях на юг.
Здесь трудно нам было бы жить счастливо.
Быть может, все это не так красиво,
Но он не совсем уж бесчестный друг.
Он просто не смел бы, не мог, как и я,
Выдержать, встретясь с твоими глазами.
За сына не бойся. Он едет с нами.
Теперь все заново: жизнь и семья.
Прости. Не ко времени эти слова.
Но больше не будет иного времени. -
Он слушает молча. Горит голова...
И словно бы молот стучит по темени...
- Как жаль, что тебе ничем не поможешь!
Судьба перепутала все пути.
Прощай! Не сердись и прости, если можешь!
За подлость и радость мою прости!
Полгода прошло или полчаса?
Наверно, кончились батареи.
Все дальше, все тише шумы... голоса...
Лишь сердце стучит все сильней и сильнее!
Оно грохочет и бьет в виски!
Оно полыхает огнем и ядом.
Оно разрывается на куски!
Что больше в нем: ярости или тоски?
Взвешивать поздно, да и не надо!
Обида волной заливает кровь.
Перед глазами сплошной туман.
Где дружба на свете и где любовь?
Их нету! И ветер как эхо вновь:
Их нету! Все подлость и все обман!
Ему в снегу суждено подыхать,
Как псу, коченея под стоны вьюги,
Чтоб два предателя там, на юге,
Со смехом бутылку открыв на досуге,
Могли поминки по нем справлять?!
Они совсем затиранят мальца
И будут усердствовать до конца,
Чтоб вбить ему в голову имя другого
И вырвать из памяти имя отца!
И все-таки светлая вера дана
Душонке трехлетнего пацана.
Сын слушает гул самолетов и ждет.
А он замерзает, а он не придет!
Сердце грохочет, стучит в виски,
Взведенное, словно курок н
|
МЕДВЕЖОНОК
Беспощадный выстрел был и меткий.
Мать осела, зарычав негромко,
Боль, веревки, скрип телеги, клетка...
Все как страшный сон для медвежонка...
Город суетливый, непонятный,
Зоопарк - зеленая тюрьма,
Публика снует туда-обратно,
За оградой высятся дома...
Солнца блеск, смеющиеся губы,
Возгласы, катанье на лошадке,
Сбросить бы свою медвежью шубу
И бежать в тайгу во все лопатки!
Вспомнил мать и сладкий мед пчелы,
И заныло сердце медвежонка,
Носом, словно мокрая клеенка,
Он, сопя, обнюхивал углы.
Если в клетку из тайги попасть,
Как тесна и как противна клетка!
Медвежонок грыз стальную сетку
И до крови расцарапал пасть.
Боль, обида - все смешалось в сердце.
Он, рыча, корябал доски пола,
Бил с размаху лапой в стены, дверцу
Под нестройный гул толпы веселой.
Кто-то произнес: - Глядите в оба!
Надо стать подальше, полукругом.
Невелик еще, а сколько злобы!
Ишь, какая лютая зверюга!
Силищи да ярости в нем сколько,
Попадись-ка в лапы - разорвет! -
А "зверюге" надо было только
С плачем ткнуться матери в живот. 
|
Что Женщине нужно на самом-то деле,
Мы более-менее, вроде бы, знаем!
И все, что себе пожелать вы хотели б -
Мы именно этого вам и желаем!
Успехов - в работе! Погоды - приятной!
Любви - чистой, нежной и неоднократной!
Детей - разнополых! Пальто - по фигуре!
Соседей в купе - что не пьют и не курят!
Волос - шелковистых! Зубов - белоснежных!
Мужей - состоятельных! Спонсоров - нежных!
Любовников - умных! Супругов - в законе!
Свекровей - живущих в другом регионе!
Невесток - покорных! Тарелок - помытых!
Мужей - не храпящих и на ночь побритых!
Коллег - не зацикленных только на бабах!
Врагов - слабосильных! Врагов - сильно слабых!
Любви - обжигающей, как в сериале!
По пять сериалов - на каждом канале!
Романов - курортных! Порывов - безумных!
Соседей и снизу и сверху - бесшумных!
Поездок - не на огород, а на море!
Пироженок - вкусных, но чтоб без калорий!
И... кажется... что-то еще мы забыли...
А-а-а, ясно!
Любви!!!
И сервантов - без пыли!!!
И сбыться мечте - стать великой артисткой!!!
И Женского Дня - в год хотя бы раз 300!!!
Ну, вот и поздравили мы, как могли:
Мужчины планеты - всех женщин Земли!
|
Русский бизнес, или Восьмое чудо света
Удивительно оказался наш народ способным к бизнесу. Шутка ли? Страна, которая ничего не производит, занимает первое место в мире по количеству бирж. Это вторая величайшая наглость нашего народа после
Октябрьской революции.
- Скажите, Ваше акционерное общество торгует с Западом. Что же Запад у нас покупает?
- То, что мы производим лучше, чем они, - металлическую стружку, древесные опилки, стеклянные осколки.
Такой прыти и находчивости от наших людей никто в мире не ожидал.
Не разрешают продавать на Запад алюминий как сырье - догадались продавать солдатский алюминиевые ложки. А раз еще и запрет на вывоз леса, упаковать каждую ложку в деревянный ящичек размером с гробик.
Не хватает бутылок для пива, - додумались наливать пиво в полиэтиленовые пакеты. Двойная польза. Раньше - напьются мужики пивка и друг другу бутылками голову прошибают. Теперь пару пакетиков выпьют, надуют их, похлопают друг дружку по лбу и мирно разойдутся. Без травм и синяков.
Что только не считали в мире восьмым чудом света: и Эйфелеву башню, и Нотр-Дам, и Венецию... Теперь общепризнано: восьмое чудо света - это русский бизнес!
Одно совместное предприятие даже умудрилось продать в Панаму наши теплые одеяла. Причем сами панамцы до сих пор не могут понять, зачем им понадобились теплые одеяла, если у них даже ночью курицы несутся вкрутую.
Непонятно, кто начал разговоры о вырождении нашего народа?
Лет десять назад по телевизору какой-то начальник из УВД выступал. Говорит: "Неправда, что в России талантов нет. Есть. Много. Но они все сидят". Потом мужика показали - он в тюрьме изобрел, как деньги
печатать. Семь лет, пока сидел, не могли у него аппарат найти. Уже уходил когда, спросили. Оказалось, он его в двери камеры смастерил. Открыл дверь - из косяка червонец выпал. Закрыл - четвертак. Хлопнул со
злостью - стольник выскочил. Это же гений! Все признали. Поздравили. И еще пять лет добавили!
В этом и суть всплеска нашего бизнеса. Таланты хлынули из тюрем куда? В структуры и бизнес. Кто сидел десять лет - тот президент, кто пять - тот вице-президент. Больше, чем из тюрем, в бизнесч пришло народу только из ЦК. Так что кто у нас теперь коммерсанты? ЦК и зк!
А иностранцы понять не могут, откуда у русских всего за два-три года появились деловые люди в нечищенных туфлях и галстуках, похожих на рваное собачье ухо, и с партийным лицом точь-в-точь с плаката "Ты записался водителем троллейбуса?" При этом любой из них без всякого компьютера, в уме или в крайнем случае на счетах может прикинуть секунд за восемь, какая у него будет чистая прибыль, если он продаст в Китае две баржи с калошами в обмен на кирпичную линию, которую установит в купленном колхозе на ссуду, взятую в банке за взятку в размере проданного в Лувр лучшего полотна бывшего обкома в духе соцреализма под названием "Буденный у постели больного Горького со своей конницей".
Вот и вся загадка восьмого чуда света.
Кто-то шьет кепки, которые носил Ленин.
Кто-то научил расписываться в ведомостях кота Мурзика.
Кто-то торгует полотнами Тициана. Клянется, что все это подлинники, поскольку все покупал у Тициана сам.
Ребята из очередного совместного предприятия исхитрились скупить шкурки у аборигенов Севера за просроченные лотерейные билеты. Объяснили им, что это новые российские деньги.
Еще кто-то организовал совместное производство духов СССР-Франция. Духи французские, бутылочка наша - из-под кефира.
Куда ни глянь - всюду бизнес!
Троллейбусы разрисованы рекламами туристических поездок в Грецию за 2000 долларов. Как будто те, кто ездит в троллейбусе, могут поехать в Грецию за 2000 долларов!? Они если и могут поехать в Грецию, то
только на этом троллейбусе.
- Скажите, Вы председатель акционерного общества. вы считаете, сегодняшний бизнес приносит пользу нашим простым людям?
- Конечно. Недавно мы обменяли нашу подводную лодку в Зимбабве на 150 одноразовых шприцев. Два шприца даже попали в колхоз, где я родился. Колхозники нам за них очень благодарны. Говорят, что они все пользуются ими уже второй год. Хотя в Зимбабве до нас ими пользовались всего три месяца.
Однако самое великое завоевание нашего бизнеса - это реклама!
"Если Вы положите деньги в наш банк, у Вас будет только одна проблема - как их получить обратно!!!"
И немцев перенес наш народ, и поляков, и татар, переболел коммунистами; осталось самое тяжкое испытание - родной бизнес. Если и после него останется нам самим хоть немного пеньков, стружки, опилок,
осколклв и мусора - то смело можно будет сказать: "Как же ты богата, нищая Россия!"
|
САТАНА` 
Ей было двенадцать, тринадцать - ему.
Им бы дружить всегда.
Но люди понять не могли: почему
Такая у них вражда?!
Он звал ее Бомбою и весной
Обстреливал снегом талым.
Она в ответ его Сатаной,
Скелетом и Зубоскалом.
Когда он стекло мячом разбивал,
Она его уличала.
А он ей на косы жуков сажал,
Совал ей лягушек и хохотал,
Когда она верещала.
Ей было пятнадцать, шестнадцать - ему,
Но он не менялся никак.
И все уже знали давно, почему
Он ей не сосед, а враг.
Он Бомбой ее по-прежнему звал,
Вгонял насмешками в дрожь.
И только снегом уже не швырял
И диких не корчил рож.
Выйдет порой из подъезда она,
Привычно глянет на крышу,
Где свист, где турманов кружит волна,
И даже сморщится:- У, Сатана!
Как я тебя ненавижу!
А если праздник приходит в дом,
Она нет-нет и шепнет за столом:
- Ах, как это славно, право, что он
К нам в гости не приглашен!
И мама, ставя на стол пироги,
Скажет дочке своей:
- Конечно! Ведь мы приглашаем друзей,
Зачем нам твои враги?!
Ей девятнадцать. Двадцать - ему.
Они студенты уже.
Но тот же холод на их этаже,
Недругам мир ни к чему.
Теперь он Бомбой ее не звал,
Не корчил, как в детстве, рожи,
А тетей Химией величал,
И тетей Колбою тоже.
Она же, гневом своим полна,
Привычкам не изменяла:
И так же сердилась:- У, Сатана! -
И так же его презирала.
Был вечер, и пахло в садах весной.
Дрожала звезда, мигая...
Шел паренек с девчонкой одной,
Домой ее провожая.
Он не был с ней даже знаком почти,
Просто шумел карнавал,
Просто было им по пути,
Девчонка боялась домой идти,
И он ее провожал.
Потом, когда в полночь взошла луна,
Свистя, возвращался назад.
И вдруг возле дома:- Стой, Сатана!
Стой, тебе говорят!
Все ясно, все ясно! Так вот ты какой?
Значит, встречаешься с ней?!
С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной!
Не смей! Ты слышишь? Не смей!
Даже не спрашивай почему! -
Сердито шагнула ближе
И вдруг, заплакав, прижалась к нему:
- Мой! Не отдам, не отдам никому!
Как я тебя ненавижу
|
Ах, что только не делала зависть!
Убивала, сводила с ума,
Приносила девчонкам страданья.
Послушайте, быль есть одна:
В класс вошла девчонка - новичок,
Все ребята, конечно встали
И учитель прервал урок!
Сразу весть пролетела по школе:
"Ах, красавица. Ангел какой!"
Русы косы гладко причесаны,
Не сходила улыбка с лица.
Голубые глаза мелькали,
Будто в них зарождалась весна.
Любили все девчонку в классе,
Не гордилась она красотой,
Так, как имя ее было Лялькой,
"Куклой" просто звали ее.
В классе был атаман Сережка ,
Тоже славился он красотой.
Девчонки все липли к нему,
\только думал он о другой.
Понимали все это девчонки,
Отомстить вдруг решила одна.
И по школе в одно мгновенье,
Облетела ребят клевета.
Лялька, Лялька, а ты и не знаешь,
Что сейчас о тебе говорят.
Не поверил один лишь Сережка.
Вдруг поднялся и крикнул: "молчать!"
Все равно я всю правду узнаю,
И тогда ты пощады не жди!
А Лялька ничего не зная,
В класс вошла не спеша
И лицо в улыбке сияло.
И румянец горел на щеках.
Вдруг к ней подошел Сережка,
Серьезно он ей говорил:
"Слышь, Лялька, - это правда?
На записку прочти!"
По листку газами пробежала,
"Люди! Люди! - за что так жестоко?
Люди! Люди! - за что клевета?
И она, как стрела мелькнула из класса,
Промелькнула в школьных дверях.
Школьный двор, парк, дорога.
По дороге она пробежала.
Под колесами Лялька лежала.
И от боли закрыла глаза,
И лежала она неподвижно,
И ресницы слипались в крови,
И одно лишь слыхала девчонок!
"Слышишь, Лялька, постой, подожди!"
И в последние минуты жизни,
Вдруг сказала она тяжело:
" Я люблю тебя, слышишь, Сережка!
Я люблю тебя, лишь одного!"
На дороге Лялька лежала,
Рядом с ней Сережа лежал,
И люди их окружали,
И каждый все понимая.
Люди! - я повторяю вновь! -
Пусть вечно живут на свете:
Вера, надежда, любовь:
С тех пор, на скромных могилках.
Стали кустики прорастать.
И глядя на это люди,
Стали под корень их вырубать!
|
|
|
знакомства
Основное
